Реферат на тему «Нерукотворные памятники Борису Пастернаку»

Реферат на тему «Нерукотворные памятники Борису Пастернаку»

Юлий Зыслин

$ Борис Пастернак – наша трудовая, следовательно, - золотая жила.

...Он – первый поэт России.

Об этом знаю я и ещё несколько человек, остальным придётся подождать его смерти.

Марина Цветаева. 1926.

Так случилось$, что я родился в Москве на Тверской улице в 300-х метрах от места рождения Марины Цветаевой (Трехпрудный переулок), а последние 28 лет перед отъездом в Америку прожил опять же в 300-х метрах, но уже от дома, где родился Борис Пастернак. Причём многие годы об этом доме никто не вспоминал. А расположен он в Оружейном переулке (угол 2-ой Тверской-Ямской улицы) вблизи Три$умфальной площади, больше известной как площадь Маяковского. Где-то в начале 1990 гг. московские власти задумали его снести. Общественность подняла шум и отстояла дом. На нём появилась даже мемориальная доска.

Борис Пастернак

К творчеству Бориса Пастернака я окончательно прикипел, когда мне жена подарила дефицитный в то время сборник его стихов в малой серии «Библиотеки поэта». Борис Пастернак. Стихотворения и поэмы. Вступительная статья, составление, подготовка текста и примечания Л.А.Озерова. $Советский писатель. Ленинградское о$тделение, 1977, 605 с. В этом сборнике на меня обрушился целый каскад очень близких мне стихотворений, к которым я в течение нескольких лет подбирал мелодии. Это спасло меня от творческой депрессии того времени. Позже я стал собирать всё, что связано с Пастернаком, познакомился со Львом Озеровым и даже поучаствовал как бард в двух его вечерах памяти Бориса Пастернака. За 27 лет у меня образовался некоторый архив поэта, а в моём песенном активе оказались следу$ющие его стихи ( по алфавиту ): «Август»( «Как обещало, не обманывая...» ), «Во всём мне хочется дойти...» ( песней на эти стихи я несколько лет в России начинал свои авторские выступления ), «Быть знаменитым некрасиво...» ( запел по просьбе публики ), «Гамлет» ( «Гул затих. Я вышел на подмостки...» ), «За поворотом» ( «Насторожившись, начеку...» ), «Зимняя ночь» ( «Мело, мело по всей земле...» ), «Мне снилась осень...» ), «Моя молитва» ( из Н.Бараташвили ), «Осенний лес заволосатил...», «Сиреневая ветвь» ( $«Ты в ветре, веткой пробующем...» ), «Синий цвет» ( из Н.Бараташвили ), «Сонет 66» ( из Шекспира ), «Февраль. Дос$тать чернил и плакать!..».

Такова преамбула.

Теперь - о памятниках великому русскому поэту.

В Переделкине на могиле Бориса Пастернака стоит высокий светлый камень с его профилем, выбитым в верхней, расширенной части камня. Напротив него – лавочка. Сюда приходят почитатели поэт$а. Здесь звучат его стихи, чаще всего - «Август». Есть ли ещё где-нибудь традиционные памятники Пастернаку, я не знаю, но поэтический памятник - есть. Имеется в виду стихотворение Александра Галича «Памяти Б.Л.Пастернака». Ключевые строчки пришли автору 4 декабря 1966 года как раз в Переделкине, на загородной платформе, в ожидании электрички.

Разобрали венки на веники,

$

На полчасика погрустнели...

Как гордимся мы, современники,

Что он умер в своей постели!

И терзали Шопена лабухи,

И торжественно шло прощанье...

Он не мылил петли в Елабуге

И с ума не сходил в Сучане!

Даже кие$вские письмэнники

На поминки его поспели.

Как гордимся мы, современники,

Что он умер в своей постели!..

И не то чтобы с чем-то за сорок —

Ровно семьдесят, возраст смертный.

И не просто какой-то пасынок —

Член Литфонда, усопший сметный!

Ах, осыпались лапы елочьи,

Отзвенели его метели...

До чего ж мы гордимся, сволочи,

Что он умер в своей постели!

«Мело, мело по всей земле, во все пределы.

Свеча горела $на столе, свеча горела...»

Нет, никакая не свеча —

Горела люстра!

Очки на морде палача

Сверкали шустро!

А зал зевал, а зал скучал —

Мели, Емеля!

Ведь не в тюрьму и не в Сучан,

Не к высшей мере!

И не к терновому венцу

Колесованьем,

А как поленом по лицу —

Голосованьем!

И кто-то, сп$ьяну, вопрошал:

— За что? Кого там?

И кто-то жрал, и кто-то ржал

$Над анекдотом...

Мы не забудем этот смех

И эту скуку!

Мы — поименно! — вспомним всех,

Кто поднял руку!..

«Гул затих. Я вышел на подмостки.

Прислонясь к дверному косяку...»

Вот и смолкли клевета и споры,

Словно взят у вечности отгул...

А над гробом встали мародёры

И несут почётный...

Ка-ра-ул!

Это стихотворение $уже в виде песни взорвалось бомбой в Академгородке под Новосибирском в марте 1968 года.

Галич об этом вспоминал так:

«...Это был, как я теперь понимаю, мой первый и последний открытый концерт, на который даже прод$авались билеты.

Я только что исполнил как раз эту самую песню «Памяти Пастернака», и вот, после заключительных слов, случилось невероятное – зал, в котором в этот вечер находились две с лишним тысячи человек, встал и целое мгновение стоял молча, прежде чем раздались первые аплодисменты...».

Как участник Фестиваля «Песня-68», организованного клубом физиков «Под интегралом», Галич получил серебряную копию пера Пушкина и Почётную грамоту со словами: «Александру Аркадьевичу Галич$у – За лучшие песни Фестиваля «Караганда», «Старатели», «Памяти Пастернака».

Власти, сталинисты, да и начальственная писательская братия («Очки на морде палача сверкали шустро» при обсуждении в Союзе писателей «поведения» Нобелевско$го лауреата Б.Л.Пастернака) не простили Галичу тона стихотворения о Пастернаке и реакции интеллигенции на него. Особенно задели их слова: « …До чего ж мы гордимся, сволочи, что он умер в своей постели!» (выделено мною. – Ю.З.).

Здесь вся наша прошлая жизнь, включая ГУЛАГ («Сучан»), самоубийство Марины Цветаевой («Елабуга») и история травли Пастернака, когда коллеги-писатели казнили его «как поленом по лицу - голосоваьем», а Галич отхлестал их поэтическими строками своей песни-памятника. Причем он здесь дважды процитировал Пастернака из сочинений до$ктора Живаго. Первое это «Зимняя ночь» ($бытуют ещё такое его названия «Мело, мело по всей земле...», «Свеча горела на столе...», или просто «Свеча») и второе – «Гамлет» («Гул затих. Я вышел на подмостки...»).

Все, конечно, знают и помнят чтение Владимиром Высоцким, как говорится, на разрыв аорты, стихотворения «Гамлет» в одноименном спектакле Московского театра на Таганке.

Наверно, можно квалифицировать это стихотворение, как памятник поэта самому себе.

Гул затих. Я вышел на подмостки.

Прислонясь к дверному косяку,

Я ловлю в далёком от$голоске

Что случится на моём веку.

На меня наставлен сумрак ночи

Тысячью биноклей на оси.

Если только можно, Авва Отче,

Чашу эту мимо пронеси.

Я люблю твой замысел упрямый

И играть согласен эту роль.

Но сейчас идёт другая драм$а,

И на этот раз меня уволь.

Но продуман распорядок действий,

И неотвратим конец пути.

Я о$дин, всё тонет в фарисействе.

Жизнь прожить – не поле перейти.

На моих глазах та же поэтическая галичевская бомба взорвалась и в 1988 году в популярном Московском клубе ЦДМ – Центральный Дом Медиков, что расположен на улице Герцена (ныне снова Большая Никитская) недалеко от Московской консерватории и совсем рядом с Театром имени В.В.Маяковского. Отмечалось десятилетие со дня смерти Галича. Это было время робкого проявления глас$ности в России. Коммунисты ещё были у власти, и имена Гумилёва, Цветаевой, Галича и других запрещённых и полузапрещённых деятелей искусства звучали ещё приглушённо.

Вечер памяти Галича, как я теперь понимаю, был для узкого круга. Показывали редкие киносъёмки. Центральными сюжетами были «Баллада о Януше Корчаке» и песня «Памяти Пастернака». Съёмки не очень качественные, но голос и гитара звучали отчётливо и воздействовали очень сильно. Атмосфера был$а тоже соответствующая - торжественная, эмоциональная, наэлектризованная...

Протяжный речитатив Галича, его своеобразный тембр голоса, ударение (нажим) на отдельные сло$ва и слоги, а также отрывочный звон металлических струн его гитары – всё очень громко - производили огромное впечатление. Небольшой уютный зал ЦДМ, заполненный, по-моему, наполовину, просто замер. Представляю себе какое потрясение испытала публика в 1968 году в Новосибирске.

Творческая натура Бориса Пастернака была много$сторонней. Еще в Москве мне удалось раздобыть ноты трех его музыкальных композиций. В юности поэт занимался сочинением музыки, был известным в Москве импровизатором. Для встречи в моём московском музыкально-поэтическом салоне «Свеча» (!) с Львом Озеровым, который поделился своими воспоминаниями о Пастернаке ( он с ним общался в течение 25 лет ), я пригласил студента Московской консерватории пианиста Возгена Вартаняна. Он уже выступал у меня в салоне, как ученик педагога Аллы Турянской. На пастернак$овском вечере он исполнил две прелюдии поэта. Записи этого вечера хранятся теперь в «Вашингтонском музее русской поэзии».

В музее также можно ознакомиться с интервью, взятым у Алины Энгельгардт, которая, как родственница артиста МХАТ Бориса Ливанова, друга поэта, была вхожа в дом Пастернака.

В архиве музея немало материалов по воспоминаниям$ подруги поэта Ольги Ивинской. Этому способствовало знакомство в Вашингтоне и дружба с И.Б.Гутчиным (он помогал ей в написании этих воспоминаний) и с Б.М.Мансуровым (первым издал эти воспоминания в России).

Борис Леонидович Пастернак много лет прожи$л в подмосковном Переделкине (в его даче теперь музей с мемориальной доской). Он очень любил природу этой местности. Готовясь к уходу в мир иной, он написал в последние годы своей жизни сначала «Август» (1953), а затем «За поворотом» (1958), где отразилась эта любовь. Приведу второе стихотворение полностью, как реже упоминаемое, но не ме$нее прекрасное:

Насторожившись, начеку

У входа в чащу,

Щебечет птичка на суку

Лёгко, маняще.

Она щебечет и поёт

В преддверьи бора,

Как бы оберегая вход

В лесные норы.

Под нею – суч$ья, бурелом,

Над нею – тучи,

В лесном овраге, за углом –

Ключи и кручи.

Нагроможденьем пней, колод

Лежит валежник.

В воде и холоде болот

Цветёт подснежник.

А птичка верит, как в зарок,

В свои рулады

И не пускает на порог

Кого не надо.

------

За поворотом, в глубине

Лесного лога,

Готово будущее мне

Верней залога.

-----

Его уже не втянешь в спор

И $не заластишь.

Оно рапахнуто, как бор,

Всё вглубь, всё настежь.

В Переделкине я бывал и пел свои песни на его стихи. Единожды это случилось в музее поэта (в его рабочем кабинете) и несколько раз у могилы. Последний раз я подождал, когда все уйдут с переделкинского кладбища, и спел поэту его стихи, как бы попрощавшись с ним: впереди была Америка...$

Однажды возникло здесь и стихотворение как бы ответ на его приведённое выше «За поворотом»:

В Пе$ределкине тихо, исчезла луна,

Под сосною цветы подсыхают.

И щебечет она,

Весела и вольна

Птичка та, что страданий не знает.

А овраг, как порог, слышит птичьи лады,

Что звучат средь ветвей, не смолкая.

И легла на пруды,

На гладь тёмной воды

Тень восторженная и шальная.

Лог лесной недвижим, он пролёг как строка,

Ему Бог сон поэта доверил.

И толпою снега –

Одеял облака

Сбились в кучу, гонимые ветром.

Переход от забо$т в неизвестность без ссор,

Где прозрачные блики мелькают,

Где не слышится спор,

Где огромный простор,

Где душа, вознесясь, отдыхае$т.

1991.

И ещё.

28 мая 1975 года на радио «Свобода», где с августа 1974 года появилась новая рубрика «У микрофона Александр Галич», Александр Аркадьевич рассказывал о своём посещении могилы Пастернака весной 1974 года и о встречах с поэтом. По его словам, однажды$ Борис Леонидович ему сказал:

«Вы знаете, поэты или умирают при жизни, или не умирают никогда».

Заключая свой рассказ, Галич произнёс:

«БОРИС ЛЕОНИДОВИЧ НЕ УМРЁТ НИКОГДА».

В Вашингтоне на «Аллее русских поэтов» посажено дерево его памяти, к которому можно всегда прийти и как бы пообща$ться с поэтом. Перед этим деревом, первым в левом ряду Аллеи, как и перед девятью остальными деревьями Аллеи, - установлена соответствующая мраморная пластина.

Любители поэзии могут положить сюда живые цветы.

Кстати первое дерево правого ряда Аллеи – пушкинское, что прямо напротив пастернаковского дерева, а 10 февраля по новому стилю – День рождения Пастернака и одновременно День памяти Пушкина.

Вот и получается - на это намекал ещё Пушк$ин, - что памятники поэтам не обязательно должны быть изваяниями из камня, чугуна или бронзы: они могут просто высветиться – стихами, песнями, листвой, цветами, памятью...

Post Comment