Сочинение на тему: “Размышления о Луне и Незнайке”

Размышления о Луне и Незнайке

О рецензии на книг$у Н.Носова “Незнайка на луне” и не только.

В рамках явления, которое просит названия феномена, появление такой рецензии не вызывает удивления. Также не вызывает удивления поверхностность, с которой уважаемый мною автор рецензии проводит вивисекцию “Незнайки на Луне”. Книга, что естествен$но, не понята, поскольку в том, что рецензент полагает причиной сюжета (холодная война и трагическое противостояние капиталистической и социалистической систем) я вижу лишь оболочку, а истинный смысл прячется за внешней простотой (притом, кажущейся) – сюжета, образов и тем. Странно другое – само появление такой Книги.

$Кроме всего, рассматривать “Незнайку на Луне” в отрыве от первых двух частей, каким бы логичным это не казалось, – значит совершать роковую ошибку, влияющую на все дальнейшие рассуждения. Не зря в рецензии первые книги все же упоминаются – как ни случайна такай отсылка, она показывает подсознательное стремление рецензента к истиной взаимосвязи.

Что видится автор$у рецензии после очередного упоминания о капиталистических реалиях? Псевдоутопическое общество, сцементированное дисциплиной и авторитарностью в духе Кампанеллы и его “Города Солнца” (самый явный элемент диктаторства – Знайка ). И на этом фоне – тунеядцы,– привожу сей чудовищный список полностью, чтобы повторно содрогнуться над непониманием: “Незнайка, Пончик, Гунька”.

$

Именно эти три принципиально важных характера приведены к одному знаменателю, не имеющему к ним никакого отношения. Позволю себе для сравнения позаимствовать из Борхеса одну поразительную классификацию: “…$животные делятся на:

а) принадлежащих императору;

$б) набальзамированных;

и) бегающих как сумасшедшие;

н) разбивших цветочную вазу” и т.д.

Эти два спи$ска разъединяет только одно: во втором случае бессмысленность принципа обобщения совершенно очевидна, в первом – скрыта.

Чтобы мое утверждение не казалось эмоционально голословным, предлагаю вспомнить первую книгу, “Приключения Незнайки и его друзей”. С точки зрения рецензента тунеядцами можно назвать половину из упомянутых персонажей; деятельны в том, что рецензент считает общественно полезной деяте$льностью лишь несколько ключевых фигур. Остальные (как-то, Растеряйка, Авоська, Торопыжка, Сиропчик, Пулька – список не продолжаю ) – не приносящие никакой пользы “обществу” личности.

Неуместность такого подхода сразу бросается в глаза, поскольку Носов вовсе не пытался создать проекцию коммунистического общества на детский мир. Что он пытался создать? Я предлагаю идти от обратного и определить, что выглядывает из-за всех перипетий сюжетов (три книги – три$ сюжета), и что скрывается в нарисованной Носовым стране.

Заметьте, сколь различны по внутреннему наполнению, по чувству все книги. Первая – описание мира, как будто бы внутренне непротиворечивого. Но в попытках его описания сам Носов видит некую фальшь, идущую от недосказанности – то, что он не описал, не су$ществует, поскольку прямо не вытекает из уже имеющегося (из упоминаний про Цветочный город$ мы не можем понять, что делают другие его жители, кем построены их дома, кем и из чего созданы предметы быта и т.п.). В созданном мире нет избыточности (сравним Толкиена, как самого характерного миросоздателя. К основной своей трилогии он добавил совершенно не имеющий к ней касательства (или возможно, очень косвенное) Сильмарриллион. Но именно Сильмарриллион служит оправданием и гарантом существования Средиземья и всех событий, в нем протекавших).

Яркий пример у Носова – описание общины коротышек. Она логически завершена, в ней есть все $типы, характеры и “профессии”. Однако эта завершенность несет в себе будущее уничтожение созданного мира: вполне логично предположить, что и в других домах Цветочного, да и всех других городах такой же полный “набор” – иначе чем объяснить выделенность дома на улице Колокольчиков (тем более, что у Носова ничто не указывает на его исключи$тельность).

Совершенность набора персонажей в таком доме свидетельствует о замкнутой системе, которая не нуждается в связях с внешним миром. Можно заметить, что кроме эпизодических стычек с Гунькой, вся жизнь Незнайки протекает именно в границах Дома на улице Колькольчиков. Носов чувствует критичность ситуации и оттого отправляет героев в путешеств$ие, долженствующее разрушить статическую систему, в которой нет места динамичности и развитию.

Во второй книге- “Солнечном городе” Носов сразу отходит от принятой схемы, призн$авая ее тупиковость, и ведет сюжет при помощи только трех героев.

Если в первой части вскользь упомянутая материальная тема, тема жизнеобеспечения мира лишь сопутствующая и служит обрамлением, то в “Солнечном городе” она основная – Носов пытается описать буквально все тонкости, чтобы подтвердить право на существование Orbis Tet$rius, весьма сомнительное после первой части. Это заставляет задуматься о случайности и необходимости такого подхода к образцу детской литературы. Впрочем, я не считаю детскими эти три книги. Они таковы только по форме, по внутреннему же содержанию… но об этом дальше.

Итак, Носов подробно обосновывает существование Солнечного города. И вместе с тем – элемент фантастичност$и (Волшебник и волшебство), как будто начисто опровергающий сотканную реальность. Тем не менее, волшебство во второй книге не случайно и введено для того, чтобы мы не сочли слишком земным созданный мир. Да, он есть, да он полностью описан. Но схожесть устоев жизни не должна вводить нас в заблуждение, это не коммунистический вариант земной цивилизации. Вот вам Волшебник с его неизменными а$трибутами, следовательно, то, о чем вы читаете – Волшебная страна.

$ Последние два слова имеют особый смысл, это устойчивое сочетание, реминисценция эссе Толкиена о волшебных сказках. Да, перед нами типичный пример Волшебной страны, а не сатиры и не назидательного опуса. И даже третья, заключительная часть, “Незнайка на Луне”, прекрасно вписывается в это определение. Более того, не будь ее, определение не получилось.

Как не заманчиво видеть в “Луне” пародию на капитализм, не будем спешить, а вернемся к Солнечному городу и спросим, чего в нем не хватает. В нем не хватает зла. Не хватает той противоположности, котор$ая присутствует в любом мире. Не случайно древние китайцы возвели в принцип мира двойственность, борьбу противоположностей, инь и ян. Именно она лежит в основе существования мироздания и любой его части. И именно она нужна всякой$ создаваемой вселенной. Вспомним слащавые утопии Ефремова. Даже в “Туманности Андромеды”, когда зло на коммунистической земле исчерпано, Ефремов не може обойтись без него и применяет зло со стороны – чужие,$ враждебные звездолеты. И это не просто фабула, интрига сюжета, это – принцип!

Так же и у Носова. Миру, уже описанному в двух частях, не хватает противоположностей (превращение ослов в людей и чинимое ими зло в “Солнечном городе” – не в счет. Оно случайно и не определяет мироустройство). И вслед за Ефремовым, Носов заимствует зло со стороны. Его Луна столь же условна и не настояща, как и Земля. Зато ее мир полностью ппротивоположный миру Земли. И даже заключительная победа добра ничего не решает – мы получили представление, что Волшебная страна$ РАЗНАЯ, что она может быть и “плохой”, и что нет никакой гарантии, что где-нибудь в отдаленной ее части не существует $подобия лунного мира.

В этом смысле трилогия достигла своего завершения. И недавно появившиеся “продолжения” некоего Карлова – поделки, не имеющие ничего общего с первоосновой, ибо трилогия – не просто занимательные сказки, они – Библия иного мир$а, Логос, создающий новую вселенную от а до я, вселенную, в которой важна не канва сюжета, а его внутренняя основа.

Возможно, Носов сам до конца н понял , что у него вышло из-под пера. В рамках социалистического реализма вдруг проявилось произведение “фантастической реальности”, или, что вернее, романтическое, не по существу, а по духу продолжающее традиции Иены, романтиков Новалиса и Вакенродера – приблизиться к той части мирозданья, котора$я скрыта от человека в силу его физичности (хотите – человечности), но которая отзывается в его нематериально части – душе, тенями и смутными воспоминаниями.

Кла$ссический романтизм выбрал два единственно доступных ему пути: один вел в эмпиреи духа ( “устремите взор Ваш в небеса и тогда вы никогда не собьетесь с дороги домой” – так, или приблизительно так говорили герои Новалиса). Другой вел в сказочные находки народа , но опять же в интуитивные прозрения.

Новое время родило Волшебную страну в более чистом виде . Но по-прежнему истинный ее лик скрыт от нас. Если она, пользуясь опять таки Борхесом, есть Альмутас$им, то современная фантастика и фэнтези – приближения к Альмутасиму.

И в этом смысле трилогия Носова – одна из попыток такого приближения…

Еще записи

Leave a Comment