Сочинение на тему: "В чем смысл финала комедии Грибоедова Горе от ума"

$В чем смысл финала комедии Грибоедова Горе от ума

Комедия А.С.Г рибоедова «Горе от ума», работа над которой завершилась в 1824 году, произведение новаторское и по проблематике, и по стилю, и по композиции. Впервые в русской драматургии была поставлена задача показать не просто комедийное действие, основанное на любовном треугольнике, не образ$ы-маски, соответствующие традиционным амплуа комедий классицизма, а живые, реальные типы людей — современников Грибоедова, с их подлинными проблемами и не только личными, но и общественными конфликтами.

Очень точно об особенности построения ко$медии «Горе от ума» сказал в своем критическом этюде «Мильон терзаний». И.А. Гончаров: «Две комедии как будто вложены одна в другую: одна, так сказать, частная, мелкая, домашняя, между Чацким, Софьей, Молчалиным и Лизой: это интрига любви, вседневный мотив всех комедий. Когда первая прерывается, в промежутке является неожиданно другая, и действие завязывается снова, частная комедия разыгрывается в общую битву и связывается в один узел».

Это принципиальное положение позволяет правильно оценить и понять как проб$лематику, так и героев комедии, а значит, разобраться в том, каков смысл ее финала. Но прежде всего надо определить, о каком финале идет речь. Ведь если, как убедительно говорит об этом Гончаров, в комедии две интриги, два конфликта, значит, и развязок должно быт$ь две. Начнем с более традиционного — личного — конфликта.

В комедиях классицизма действие обычно основывалось на «любовном треугольни$ке», который составляли герои с четко определенной функцией в сюжете и характером. В эту «систему амплуа» входили: героиня и два любовника — удачливый и неудачливый, отец, не догадывающийся о любви дочери, и горничная, устраивающая свидания влюбленных, — так называемая субретка. Некое подобие таких «амплуа» есть и в комедии Грибоедова.

Чацкий должен был бы играть роль первого, $удачливого любовника, который в финале, успешно преодолев все трудности, благополучно женится на своей возлюбленной. Но развитие действия комедии и особенно ее финал опровергают возможность такой трактовки: Софья явно предпочитает Молчалина, она дает ход сплетне о сумасшествии Чацкого, что вынуждает Чацкого $покинуть не только дом Фамусова, но и Москву и, вместе с тем, расстаться с надеждами на взаимность Софьи. Кроме того, в Чацком есть и черты героя-резонера, который в произведениях классицизма служил выразителем идей автора.

Молчалин подошел бы под амплуа второго любовника, тем более, что с ни$м связано еще и наличие второго — комического — «любовного треугольника» (Молчалин — Лиза). Но на самом деле оказывается, что именно он удачлив в любви, к нему Со$фья испытывает особое расположение, что больше подходит под амплуа первого любовника. Но и здесь Грибоедов уходит от традиции: Молчалин явно не положительный герой, что обязательно для амплуа первого любовника, и изображается с негативной авторской оценкой.

Грибоедов несколько отходит от традиции и в изображении героини. В классической «системе амплуа» Софья должна была бы стать идеальной героиней, но в «Горе от $ума» этот образ трактуется весьма неоднозначно, а в финале ее ждет не счастливый брак, а глубокое разочарование.

Еще больше отклоняется автор от норм классицизма в изображении субретки — Лизы. Как субретка она хитра, сообразительна, находчива и достаточно смела в отношениях с господами. Она весела и непринужденна, что однако, не мешает ей, как и положено по амплуа, принимать$ активное участие в любовной интриге. Но при этом Грибоедов наделяет Лизу достаточно необычными для такой роли чертами, роднящим$и ее с героем-резонером: она дает четкие, даже афористичные характеристики другим героям, формулирует некоторые важнейшие позиции фамусовского общества («грех не беда, молва не хороша», «и золотой мешок, и метит в генералы» — о Скалозубе).

Фамусов в «системе амплуа» играет роль благородного отца, не догадывающегося о любви дочери, но, меняя традиц$ионный финал, Грибоедов лишает этого персонажа и возможности благополучно завершить развитие действия: обычно в конце концов, когда все раскрывалось, благородный отец, заботящийся о счастье дочери, благословлял влюбле$нных на брак и все заканчивалось свадьбой.

Очевидно, ничего подобного в финале «Горе от ума не происходит». Фамусов действительно о реальном положении вещей так ничего и не знает до самого конца. Но и там он все же остается в счастливом неведении об истинных пристрастиях своей дочери — он считает, что Софья влюблена в Чацкого, а о Молчалине как предмете воздыханий дочери, он даже не помышляет, иначе все закончилось бы куда хуже, прежде всего для Молчалина, конечно. Ведь помимо того, что подразумевает амплуа благородного отца, образ Фамусов$а включает черты типичного московского «туза», крупного начальника, барина, который не привык к тому, чтобы его подчиненные позволяли себе и куда меньшие в$ольности — недаром же Молчалин так боится проявления к нему симпатий со стороны Софьи, несмотря на все предосторожности девушки:

А меня так пробирает дрожь,

И при одной я мысли трушу,

Что Павел Афанасьич раз

Когда-нибудь поймает нас,

Разгонит, проклянет!.. —

жалуется Молчалин Лизе. Да и все другие участники этого «треугольника» так сильно вышли за рамки св$оего амплуа именно потому, что, создавая реалистические образы, Грибоедов не мог наделить их каким-то стандартным на$бором черт. И как полнокровные, живые образы они стали вести себя совсем не так, как предусматривали правила классицизма.

Отвечая на упреки в «отсутствии плана», то есть именно того, о чем только что было сказано, Грибоедов утверждал, что напротив, его план «прост и ясен по исполнению. Девушка, сама на глупая, предпочитает дурака умному человеку». Точнее, пожалуй, не скажешь. А в результате п$олучается, что даже в том, что как-то еще и сохраняло связь с традициями классицизма, Грибоедов выступил подлинным новатором. Его герои в личной сфере ведут себя так, как это, увы, довольно часто бывает$ в жизни: они ошибаются, теряются в догадках и выбирают явно ошибочный путь, но им самим это неведомо.

Так, Софья явно ошиблась в Молчалине, но она верит, что тихий молодой человек на самом деле похож на благородных героев сентиментальных романов, которые она так любит читать. В то же время, предпочитая повелевать, а не подчиняться, она резко отвергает благородного, но излишне пылкого, иногда даже запальчивого в спорах Чацкого, умудр$яющегося ненароком задеть столь дорогого сердцу Софьи Молчалина. В результате вместо того, чтобы развлечь, рассмешить девушку, Чацкий вызывает на себя бурю ее гнева. Она жестоко мстит незадачливому влюбленному: запускает в общество сплетню о его сумасшествии. Но и саму ее ждет глубокое разочарование: Молчалин оказывается обыкновенным карьеристо$м и подлецом.

Не подличайте, встаньте…

Упреков, жалоб, слез моих

Не смейте ждать, не стоите вы их, —

гневно бросает Софья Молчалину, уличенному во лжи по отношению к ней, но прозрение наступает лишь в финале.

Но и Чацкого ждет весь$ма неожиданное открытие. С самого начала он жил в мире своих иллюзий: он почему-то решил, что Софья, после его неожиданного отъезда из дома Фамусова три года назад, относится к нему все с той же симпатией, хотя никаких оснований для этого мы не видим — ведь он даже писем ей не писал. Потом, почувствовав наконец ее холодность, он $начинает искать соперника — и находит его в лице Скалозуба, опять же без всяких на то оснований в поведении или словах со стороны Софьи. Она девушка независимая и вряд ли так легко может принять мнение своего отца о молодом и перспективном полковнике. У нее свои представления о муже, впрочем, тоже в чем-то напоминающие традиционный для фамус$овского общества образ мужа-мальчика, мужа-слуги.

У Чацкого все же возникло подозрение насчет Молчалина как о возможном сопернике, когда Софья упала в обморок, увидев, как того сбросила лош$адь. Но встать на позицию девушки Чацкий не может, он слишком убежден в своих суждениях, в том числе и о Молчалине, а значит, по его мнению, и Софья любить такого человека не может. По какой-то весьма странной логике он, услышав, как Софья без удержу расхваливает Молчалина, делает парадоксальный вывод: «Она его не уважает. … Она не $ставит в грош его».

Так Грибоедов ведет действие к закономерному финалу: крушению иллюзий всех основных героев. Но мотивирован такой финал не с точки зрения традиционной «системы амплуа», а с позиций психологического облика каждого из героев, внутренней мотивировки их поступков, вытекающей$ из индивидуальных особенностей персонажей.

Как видим, все у Грибоедова идет «не по правилам»: и герои не те, и сюжет развивается не так, и в финале вместо традиционного happy-end’а всех ожидает крушение иллюзий и надежд. Кстати, эта «неправильность» комедии вызвала отрицательную оценку у многих современников Грибоедова, хотя, разумеется, истинные знатоки искусства,$ сразу оценившие новаторский характер произведения, давали очень высокие отзывы о ней. И все же даже Пушкин, как известно, далеко не во всем принял это произведение, в ча$стности, ему показался неубедительным характер Чацкого, по всей видимости, именно потому, что в нем сохранялись черты героя-резонера.

Но у пьесы есть и другая линия развития, а значит — финал другого конфликта. В нем Чацкий как представитель молодого прогрессивно мыслящего поколения России той эпохи вступает в неравную борьбу с фамусовским обществом — тем консер$вативным большинством, которое не желает принимать ничего нового: ни в политике, ни в социальных отношениях, ни в системе предст$авлений, ни в привычном образе жизни. Он — один против всех и финал конфликта, по сути, предрешен: «Чацкий сломлен количеством старой силы», — как писал Гончаров.

Хотя Чацкий и презирает фамусовское общество, изгнание из этого общества для него все же мучительно: он здесь вырос, Фамусов некогда заменял ему отца и, как ни говори, он любит Софью, а потому он действительно страдает, получая свой «мильон терзаний», $что придает финалу комедии даже трагическое звучание:

С кем был! Куда меня закинула судьба!

Все гонят! Все клянут! Мучителей толпа!

И все же, если его крах в любви абсолютно очевиден, то вопрос о том, можно ли назвать изгнание Чацкого из фамусовского общества победой на$д героем, остается открытым. «Вон из Москвы! сюда я больше не ездок», — в отчаянье кричит Чацкий. Но свет широк, в нем можно найти не только место, «где оскорбленному есть чувству уголок», но и своих единомышленников, свое дело в жизни. Ведь если согласиться с правомерностью сопоставления Чацкого с декабристами — а это делали еще современники Грибоедова, сами декабристы, с которыми автор «Го$ре от ума» был хорошо знаком, — тогда нам остается признать, что спор таких героев, как Чацкий, со старыми устоями только начинается.

Продолжая разговор о значении финала столкновения Чацкого и фамусовского общества, Гончаров отмечал, что, несмотря ни на ч$то, герой нанес консерваторам «смертельный удар качеством силы свежей». Может быть, говорить о «смертельном ударе» несколько преждевременно, но очевидно, что некогда монолитное фамусовское общество действительно дало брешь — и виноват в этом Чацкий. Нет теперь покоя старым московским «тузам» и знатным барыням, потому что нет уверенности в незыблемости своих позиций, хотя пок$а они еще и сильны. Гончаров абсолютно прав, называя Чацкого «передовым воином, застрельщиком», котор$ый всегда является и жертвой — такова судьба тех, кто идет первым.

И быть может, главный смысл финала комедии Грибоедова «Горе от ума» для нас в том, что человек, осмелившийся идти первым в эпоху перелома, смены одного века другим, крушения старых представ$лений и появления ростков новых, должен быть готов принести себя в жертву. Всегда, во все времена горе тому уму, который осмелился противопоставить новые понятия общепризнанным. Но и хвала человеку, который может сохранить такой ум свободным и здравым, несмотря на все превратности его личной судьбы.

Post Comment